Мои вторые роды. — 5 ответов на Babyblog

Автор: | 28 декабря, 2020

Как в поговорке: пользуясь случаем, хотелось бы лечь спать. Ну почти. Пользуясь тем, что я словила ОРВИ, и в превентивных целях с тыковкой сидит муж, я имею шанс на развернутый рассказ, поскольку задолжала его уже почти три месяца как (которые просвистели со скоростью света, можно промотать еще разок, а то я ничего не поняла). Началось все с того, что в 33 недели мне поставили угрозу преждевременных родов и с шейкой в 1,6 и раскрытием в 2 пальца засунули в стационар ПЦ. Где кроме трех уколов стероидов, КТГ, кормежки и переворачивания с боку на бок под сериалы, со мной не делали ничего. Мол, на таком сроке мы уже процесс не останавливаем, родишь — и рожай себе. Потом в кювез и в больничку на дохаживание. Булки мои от такой перспективы, конечно, в ужасе сжались — я вообще гражданка чрезвычайно нервная (дурная баба по-нашему, хах). Особенно в свете того адища, которое творилось со мной и моим первым ребенком. Как-нибудь расскажу, если кому вдруг жести захочется послушать. Так вот. Лежу я в ПЦ, звоню мужу, чтобы сухари сушил, готовлюсь посыпать голову пеплом и прикидываю, на которую стену взлезу в первую очередь: на ту или на эту, как лечащая меня огорошивает. Ехай, говорит, домой. Раз тут за 10 дней не родила, так поди и дома полежишь, если что, на скорую и назад. Удивительно, но окей. Было это 30 августа, назначили госпитализацию на 24 сентября и потом ПКС, если долежу. Куда деваться, лежу. Лежу. Лежу. Долежала. Собираем сумки, едем в ПЦ, и тут в приемном покое разверзлись глубины. Выяснилось, что так как у нас на весь город осталось три роддома, то мест нифига нет и очереди на плановое кесарево роженицы по 2 недели ждут (маринуясь в стационаре). Платные палаты в дородовом отсутствуют как факт, общие — это по пять человек друг у друга на голове, кто-то в коридорах, а посещения из-за ковида запрещены. Кому-то, может, покажется, что фигня, но я с этими своими паническими атаками от больниц, словила нехилый такой приход. Как щас помню — волосы дыбом встали во всех местах. И врач еще добавляет: у вас 37 недель, вам рано, будете долго лежать. Короче, написала я отказ, сказала, что попозже приеду. На что мне было сказано в корявую, но гордую спину: не приезжайте, мы вас больше не возьмем. Найс. Поехала к гине, чтобы она записала меня не в ПЦ, а в роддом номер 6 (который в тот момент замещал мой роддом по прописке, так как роддом по прописке закрыт под ковид и, судя по слухам, там местный филиал пандемониума с умирающими людьми). Звучит как сценарий плохого кино, но вот так вот. Оказывается, что моя гиня — тадам — в отпуске, и на ее месте девушка с соседнего участка, а у нее под кабинетом очередь длиною в жизнь. Благо, рожа у меня, видимо, была настолько зеленая и панически перекошенная, что добрые тетеньки меня так пропустили. Девушка эта была мила, записала в тетрадку и сказала, что как договорится с РД, так позвонит, какого числа на госпитализацию. Вот такая шайтан-система: сам не можешь прийти и записаться в роддом, как раньше было, сам позвонить тоже не можешь, может только врач. Дебильно, конечно, но в условиях нынешней махровой бюрократии — предсказуемо. И вот, лежу я дома. Лежу. 38. Никто не звонит. 38+2, пытаюсь выяснить сама, чего там как, мне говорят: ждите. 38+5 с утреца я ощущаю железную поступь судьбы. Из меня булькает желтым. Немного, но подозрительно. Что делать, вытаскиваю вещи, документы, жду, когда либо польет, либо прихватит. Тишина. Ближе к 5 вечера звоню в 6 роддом сама и спрашиваю, а не посмотрят ли они, не будут ли так любезны. Там меня радуют, что завтра в 8 утра они закрываются на чистку и приехать я, конечно могу, и они посмотрят, но класть не станут. Бдум-с. Чего делать, едем с мужем. Смотрят. Говорят, не воды, пузырь целый, но с таким сроком мне уже надо быть куда-то прикрепленной. Рассказываю свою историю. Слушают, диагнозы мои смотрят, качают головами, мол, с завтрашнего утра мой район приписывают ПЦ (откуда меня послали), а там ЭКС делать не любят, приедешь в родах — заставят саму рожать. Чего мне категорически нельзя. И почему гиня ногой в носу ковырялась и раньше меня не прислала. Действительно, почему. И тут заведующая говорит: жди-ка, сейчас я звонок сделаю. Звонит во 2 роддом заведующему, чтобы взяли. И — о круть несусветная — там соглашаются. В качестве ремарки: 2 РД находится на отшибе, в часе езды от нас, это самый старый и самый маленький роддом из оставшихся, с материальной базой там жопа, дородовых 4 палаты всего, но. Там очень крутые спецы по части КС. И так просто туда не берут. И… он находится ровно напротив четвертой детской, где мы с сыном пережили одни из самых жутких дней в жизни. С этим местом меня связывает нехилый такой Стокгольмский синдром. Я, помню, ездила туда дважды после первых родов, стояла под окнами, чтобы побороть свой вечный мерзкий ужас и как-то смириться с тем, что теперь моя жизнь изменилась. И вот, бытие циклично, тскзть, я еду во второй роддом. Времени уже около 20, темнотища, в приемном покое тишина, двери громко скрипят, и две измотанные тетеньки, которые внимательно слушают, отмечают, что вообще-то они плановых уже не берут, мест нету, но раз по поводу меня позвонили, то так и быть, в порядке исключения. Правда, сейчас могут только в коридор положить, но если я уверена, что продержусь до утра, то могу завтра к 8 приехать, там кого-то на операцию уведут, будет место. Соглашаюсь, еду домой. Как, блин, в последний раз. Настроение никакое. Страшно. Не хочется много лежать. Хочется, чтобы прокесарили поскорее и не думать уже об этом всем. Сижу, реву, а вдруг опять ребенок-инвалид. Навалились на меня гормоны, короче. Миша (это муж) предлагает: пойдем гулять, раз такое дело. Лежала с 33 недель, с ума сойти можно, завтра уже все, можно и пройтись. Старший спит, бабушка спит, а мы идем топать ногами по прохладной сентябрьско-октябрьской ночи, мимо лесополосы и фонарей, и я к нему пристаю: Миш, скажи мотивирующую речь. Миша мне всегда ее говорит. Хорошая такая речь. Что все будет хорошо, что все будут здоровы, а если умрут, то нескоро, что никто не будет ссориться, такие, короче, простые вещи, но которые очень важно время от времени слышать, чтобы не сдуреть. Прошли мы тогда километров десять. Серьезно, с этим-то пузом до самого носа. Потом, уже дома, он лег спать, а я бродила туда-сюда как сомнамбула, дочь пиналась, и никакой магний не смог уложить меня в кровать. К 8 утра 1 октября приехали сдаваться. Я была настолько измотанная, что даже переживать уже не могла. Я готовила себя ко всему. Что буду лежать, пока не тресну. Что будут орать, что медсесттры обматерят опять, что после клизмы заставят вымыть за собой унитаз, что самое нелюбимое для персонала любого роддома — это роженица, и что надо сжать зубы и просто это пережить. И надеяться, что ребенок в прорядке, а если нет, то пропускать мимо ушей, что он — овощ и мусор, и какого хера я его родила. Но. Все. Были. Вежливые. Мне даже сумки помогли донести до второго этажа. И потом в глаза никто ничего не говорил этакого, хотя в сестринской между собой ругались, чего это у них тут аврал, а им еще дополнительно человека шлют, хотя он (счтиай, я), к их роддому не отношусь. Это через дверь было слышно, в лицо мне никто не хамил и не возмущался. Сделали КТГ, посадили на кресно, а там открытие в 4 пальца. Переполошились. Велели бегом сдавать анализы на цито, и что возможно ЭКС сегодня. Но лучше бы я до завтра долежала потому, что у них на 1 число столько народу, что к вечеру они там уже попадают с ног. Потом я узнала, что было 17 кесаревых (а операционная одна). И я стала уговаривать тыковку посидеть до утра. Вечером пришла анестезиолог, обругала мой позвоночник, сказала шагать после родов к хирургу, а то всплакну потом. Ночью я опять не спала, хотя дали успокоительное. С вечера еще есть не разрешили, а на голодный желудок вообще же спать невозможно. В 6 утра пошла в душ, и из меня там со свистом вылетели остатки пробки. Неаппетитный такой шмоток, похожий на кровавый сгусток. Я на пост. Там никого. Я на пост в родовое, кровища, говорю. Медсестры забегали, нашли нашего врача, та посмотрела, дала по шапке, мол, че панику развела, это пробка. Напугала всех, балда дурная. А я откуда знаю, у меня в первый раз такого не было. Дальше все своим чередом. Поставили антибиотик, сделали клизму, дали вымыться по-человечески. Медсестра еще ржачная такая. Нормально, говорит, покакала? Я: э-э-э, ну без реактивной тяги, но с легкостью и свободой. Она: ну смотри, а то мне тут на кресле все утро кто-то какается. Рукалицо. Х))) Разложила сумки, позвонила мужу, чтобы в реанимацию бульона привез, села ждать. Передо мной прооперировали одну женщину планово, одну экстренно, я пошла третьим номером. В операционной меня подогнали, мол, шевелись, плотва, время не ждет. А я со страху в трусах запуталась. Распутали, на стол посадили, анестезиолог опять обворчала мою спину, ткнули, положили, я вообще ничего не поняла. Чувствовала, что там за шторкой что-то делают, башка от недосыпа трещала знатно. Оперировали заведующая и лечащая, анестезиолог что-то там ворчала про мою грыжу, типа отвлекала. Потом говорят: «О, рыжая», и щи у всех серьезные такие. И я: «Может, в прабабушку?», а они давай ржать, типа хватит над роженицей издеваться, потом скажет, не мою принесли, рыжую несите. Потом показали. Маленькую такую, ножки фиолетовые, пяточку дали подержать и унесли под лампу. А она там орет во всю мочь, и тут меня пробрало. Сын хрипел и мяукал, а тут такой кабацкий ор, ор, требующий жить и жрать, дышать от души и вообще, чкак будто вот щас ей весь мир должен. Музыка, короче. Лежу, реву. Че, спрашиваю, ноги-то фиолетовые? А бывает, говорят. Нормально. Было бы ненормально, неонатолог бы тебе уже сказала. Унесли мелкую в детское, меня быстро, чуть не с песнями зашили и откатили в реанимацию. Там велели много пить, грызть свой шоколад и бульон (дали чашку такую прикольную с носиком), все подходили, проверяли, наливали, щупали и очнь ласково разговаривали. Я до сих пор в шоке, если честно. Отошла я достаточно быстро, сперва левая нога от пятки вверх, потом правая. Поставили окситоцин. И вот тут меня скрутило. Я, мягко говоря, охренела от боли, сестры на меня посмотрели и оставили пару часов еще полежать. Я выключилась и провалялась так два часа, но потом проснулась чуть более свежая, чем раньше. И меня повели через душ в палату. Ножками, чтобы расхаживалась быстрее. Ну, больно было, да. Я еще долго в три погибели ползала, если честно, но, в общем и целом, оно того стоило. Тыковку принесли уже ближе к ночи, и она опять получилась такая… квадратная слегка. С челюстью мужа. Сын квадратный, и доча такая же. Мы еще рикалываемся, что, видимо, очень можем в Майнкрафт, и что квадратиш-практиш-гут. Ночами она в роддоме орала потому, что ей не хватало смеси (бедные мои соседки по палате), молоко ко мне пришло только дома, и то чуть-чуть. С сыном вообще не было, так что немного — уже достижение. Вскармливаем смешанно. На второй день положили под лампу из-за желтушки, подозревали конфликт по группе крови, настращали как следует, но обошлось. Выписали на четвертые сутки. Как белого человека. Я не верила, что смогу, я вообще не верила, что это все со мной. И я безумно благодарна тыковке за то, что она есть. И персоналу за то, что они такое крутые профи и просто хорошие люди. И Мише. И всем, кто следил за моей историей, поддерживал, подпинывал, говорил, что все будет кока-кола. Большое вам спасибо. Ответственно заявляю: у всех все получится. Вы сможете. Вы классные. Особенно ты, которая сейчас читает этот пост. Все будет хорошо!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *