«Эшелон на Самарканд» Гузель Яхина — 37 ответов на Babyblog

Автор: | 16 апреля, 2021

Девочки, привет.

Кто уже прочитал новинку Гузели Яхиной «Эшелон на Самарканд»? Очень хочется обсудить и поговорить.

Сразу скажу: другие книги автора я не читала- не совсем моя тема. Но эта книга заинтересовала еще с анонсов, с нетерпением ждала ее появления.

Действие романа разворачивается на фоне исторических событий, а именно голода 20х годов в Поволжье. Главные действующие лица — начальник эшелона Деев и комиссар Белая забирают с Казанского эвакопункта 500 голдетей-беспризорников и отправляются на поезде из Казани в Самарканд.

В общем- то путь из Казани в Самарканд — это и весь сюжет романа. Сама автор называет свой роман «красным истерном», она расширяет «герметично- закрытое» место действия -эшелон- посредством многочисленных «вылазок» Деева на станциях и подкидывает разных персонажей по пути следования, которые так или иначе влияют на судьбу людей, находящихся в поезде (не хочу спойлерить и писать подробнее). Таким образом Яхина смягчает весь ужас описываемого ей происходящего, так как она не фокусируется постоянно на умирающих от голода детях. Кстати, критики уже обвинили автора во всех смертных грехах : очернении советской власти, фальсификации исторических фактов, комфортизации страшных событий 20х годов в России и даже в плагиате.

Да, соглашусь, я не рыдала непрерывно над книгой, но автору не обязательно красочно описывать страдания у и мучения детей, что бы читатель проникся темой. Автор осознанно выбрала немного » отстраненный » стиль повествования: например, дети , едущие в поезде- мы не знаем их имен, они не развиваются как персонажи, мы мало что узнаем об их прежней жизни и если они умирают, то происходит это тихо и без надрывных сцен. Но в то же время, несколькими штрихами, кличками, скупыми предложениями Яхина мастерски создает реалистичную картину мучений миллионов людей в период голода 20х годов. Она просто мастерски пользуется языком- стиль романа очень описательный, метафоричный, что делает его немного нереальным, потому что реальные описания таких ужасов просто было бы невозможно читать.

«И лежали здесь не дети — скелеты детей: так померещилось Дееву, едва он вошел. На составленных рядом стульях были сооружены лежанки из тряпья. Поверх покоились кости — тоненькие, обернутые сероватой дряблой кожей. Такой же кожей были обернуты и черепа, и лица, которые состояли, казалось, из одних только огромных ртов и глазных впадин. Кости изредка пошевеливались: порой раскрывали бездумно глаза и покачивались вяло в своих ложах, а то лежали неподвижно, с полуприкрытыми веками. Несколько детей были устроены в больших плоских ящиках (по торчащим сбоку резным ручкам Деев узнал вынутые полки комода). Один ребенок — в фанерном чехле для контрабаса.

Это были лежачие — те, кто уже прошел через голодные обмороки, голодную горячку и голодный отек и кто голодал долго — не месяцы, а годы, — так что организм не умер от недостатка пищи, а истощился и истончился от постоянной ее скудости. Это были те, кого вряд ли уже можно было спасти. С потолка смотрели на них, улыбаясь, гипсовые амуры.

Здесь же лежал и Сеня. Он уже не кричал — таращился осовелыми со сна глазами куда-то в пустоту и дышал по-собачьи, широко раскрытой пастью. У него был бугристый череп в редкой рыжей поросли и несуразно большие уши, в беззубом почти рту лишь два верхних клыка блестели по сторонам от языка.»

И этих детей:

Сеню-чувашина, за которым «гонится стадо вшей, — пояснила. — Во сне. Он от них убегает, а убежать не может. Ноги были сильно обморожены, и укусы насекомых теперь очень болезненны. Сеня, как просыпается, ловит этих вшей на себе, ловит, ловит… А как заснет, они его…»;

Пчелку- девочку, которой снится мед;

мальчика Загрейку, которого Деев находит на путях;

и еще 500 голодных, несчастных, умирающих забирает Деев с собой, не смотря на протесты комиссара:

«Добрым быть — это вам не обещать с три короба. Не вздыхать и не слезы ронять над бедными лежачими. Это вам не душу свою жалостливую напоказ выставлять! — говорила негромко, но лучше бы криком кричала. — Добрым быть — это думать обо всем. Опасаться — всего. И предусмотреть — все. Добрым быть — это уметь надо. Уметь отказать. Приструнить. Наказать…

Уложить детей на полу? И застудить в первую же ночь. Отдать им два штабных купе — Деева и Белой — и лечь на полу самим? Двух купе не хватит для размещения нескольких десятков пассажиров.

— …А душу свою сердобольную — в карман поглубже запрятать, чтобы не торчала. Иногда быть добрым — это казаться злым!»

И да, пафосно и романтизированно: ну как же, идет Деев -этакий Иван-Царевич — к своей цели, и все у него получется, все скалдывается, и все от мала до велика проникаются его идеями: и басмачи жестокие, и большевики-алкоголики, и казаки бритоголовые. Но это по-моему, и была главная идея автора : остаться человеком в самой страшной жизненной ситуации, не зависимо от вероисповедания, пола и социально-политических убеждений. И не важно, по какой причине, все эти люди помогают Дееву — замаливают ли собственные грехи, спасают души, действительно, проникаются страданиями детей или реагируют на «шантаж» Деева — это не важно, главное помогают. И сколько угодно могут возмущаться господа-историки, что протоворечит это всем законам того времени. Но я вот вспоминаю книгу «Ташкент-город хлебный», там ведь тоже происходит то, чего по мнению историков никак не могло произойти- машинист поезда подбирает умирающего Мишку.

Поэтому очень советую книгу всем. Не слушайте гневных обвинительных речей ( я специально не указываю тут имен и не даю ссылок на конфликт, и на ту кучу «помоев», что за последнии недели вылились на автора-кому интересно все можно найти в ютюбе), прочитайте и сформируйте собственное мнение о книге. И если будете ругать, то с аргументами по тексту, а не в стиле «я не читал, но осуждаю».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *